- Что общего между вороном и письменным столом?
- И то, и другое учит человека летать.


Фаталистка.
URL
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
03:56 

Анкеты и не только...

Ну что ж, давай знакомиться, дневник.
Меня зовут Лера, или, по крайней мере, я предпочла бы, чтобы ты называл меня так. Я родилась в день, который меня абсолютно устраивает, в городе, который я иногда люблю – и в котором скоро перестану жить. Училась в школе под чертовски интересным номером 13, – учиться уже порядком надоело, но (и да сдастся первая сессия!) впереди еще четыре года мытарств; будем надеяться, Самый Первый Университет стоит того.
Это все, собственно, ерунда, анкетные данные, а ведь не ради анкетных данных я заводила дневник, а ради странной возможности года три или четыре спустя обернуться – и увидеть в этих записках старую себя, посмеяться над собственной наивностью или, может быть, врезать себе по виртуальной буквенной физиономии. По крайней мере, это будет неординарный опыт: раньше вести дневники у меня никогда не получалось.
Что действительно важно знать про меня, укладывается в одну строку: я пишу книжки и иногда вижу сны.
Романтичное описание, не спорю, зато чудо как соответствует истине. И если сны так или иначе видят все, а удивительные особенности моих собственных сновидений можно будет пояснить немного позднее, то на книжках стоит остановиться чуть подробнее.
За свою не такую уж длинную жизнь я написала их… не знаю сколько, хотя эту цифру можно восстановить при помощи дополнительных носителей информации (подруг), после некоторых исканий. Важно другое: количество текста, которым я могла бы хоть отдаленно гордиться, не равняется нулю лишь из моего уважения к разделам математики, занимающимся изучением исчезающее малых величин. Сейчас я – одновременно – пишу их три.
Первой – назовем ее временно "Перекрестками", хотя это не совсем верно, точного названия у нее еще нет, - в октябре сравняется три года. Много? Много, - и в основном по двум причинам. Это моя тяга к перфекционизму (так, первые две части уже переписывались четыре раза, и грядет пятый) и сложность текста – сложность субъективная, очень личная, переживательная. Думать о "Перекрестках" тяжело и интересно; иногда мне кажется, что я пишу книгу, до которой сама еще не доросла. Вот дорасту… впрочем, когда еще это случится, а мне всегда нравилось прыгать выше головы.
Вторая в этом году справила свой одиннадцатый день рождения. Три года – это много? Отнюдь; а вот одиннадцать лет – это почти бесконечность. От той девочки, что много лет назад придумала Жюли, остались лишь анкетные данные и цвет глаз; а Жюли живет, здравствует и развивается. Думать о ней легко, а вот писать – невозможно: за эти одиннадцать лет мы с ней срослись в причудливый коктейль с вишенкой ложных воспоминаний, подкинутых ее подсознанием. Вытащить ее теперь наружу, облечь в слова – это все равно, что голой плясать на главной площади. Это не значит, что я не пытаюсь. Я, можно сказать, ежедневно репетирую выступление и собственный позор, потом все удаляю и снова репетирую. И хоть репетиции пока редко доходят до словесного выражения, я говорю всегда: "пишу". Пишет не тот, кто действительно пишет да барабанит по клавишам, но тот, кто каждый день думает, о чем будет писать.
Третья – "Связка". Сейчас, по логике арифметической прогрессии, я должна сказать, что пишу ее девятнадцать лет. Это неправда – "Связке" нет и месяца, и, надеюсь, год ей исполниться не успеет; это совершенно особая часть моего творчества, эксперимент над собственными душевными силами – попытка организовать себя и писать каждый день. Для меня, человека низменных и возвышенных порывов, суровое испытание – впрочем, это не мешает книжке каждодневно наращивать свою массу. Вопрос лишь в качестве, как это ни прискорбно, но его мы обсудим чуть позже.
Я много что хочу обсудить с тобой, дневник, много что. Сомневаюсь, что здесь часто будут появляться своевременные записи – скорее уж обрывки воспоминаний и восстановленных эмоций, а то, что происходит сейчас, вспомнится через месяц или даже через два; но так, думается, даже лучше, потому что время отсеет пустую шелуху – сама я без него, мудрого, с этим, конечно, не справлюсь.

@темы: общие

06:11 

Человек-В-Кинотеатре

Сны мне чаще всего снятся довольно необычные – тому, думаю, виной мое тотальное увлечение композицией да архитектоникой; даже опускаясь в темную пелену кажущегося отдыха, мое измученное литературными мытарствами подсознание оставляет за собой право размышлять да перетасовывать карты судеб моих персонажей.
Мне иногда кажется, что во сне я превращаюсь в некую бесполую сущность, которая сидит в пустом кинотеатре и смотрит бесконечные фильмы, без малейшей возможности выйти или выключить экран. При этом не могу сказать, что мне в самом деле снится, что я и есть Человек-В-Кинотеатре – это уже скорее сознательная абстракция; но сны мои в самом деле начинаются и заканчиваются титрами. В них есть актеры и режиссеры, и порою я даже запоминаю их фамилии, есть камеры и свет; это могут триллеры и мультфильмы, мелодрамы и трагедии, новаторское искусство и черно-белое немое кино, но почти всегда это только фильм, который, увы, неизменно заканчивается.
Иногда моему Человеку-В-Кинотеатре дают передышку, и тогда он сидит в пустом полутемном здании и читает книги. Это весьма неординарное ощущение – читать книгу во сне; ощущение не столько зрительное, не столько осязательное, сколько ощущение разума и лениво перетекающих мыслей. Думаю, если бы я научилась записывать тексты, которые читал Человек-В-Кинотеатре, я быстро стала бы если не знаменитым, то по крайней мере оригинальным писателем – но от текста остается лишь неопределенное ощущение сюжета (зачастую весьма условного и размытого), впечатление от формы слов да пара удачных метафор.
Далеко не всегда Человеку-В-Кинотеатре нравится то, что он читает или смотрит; он никогда не радуется вместе с героями, не проливает скупых слез, не жует попкорн. Он просто есть – сидит в темноте и наблюдает за суетой придуманных жизней.
А вот я сама себе почти не снюсь. Несколько снов в год непристойного содержания, несколько глубоко символичных, фантасмогоричных, странных снов в жизнь – я сочла бы их вещими, если бы они не были так стойко нереальны.
Думаю, если уложить все это в сознании, станет понятно, чем мне запоминались преследовавшие меня на этой неделе сны.
читать дальше

@темы: творчество, сны

06:17 

Котомытарства

На самом деле Кота зовут Самурай.
Говоря откровенно, я не совсем сейчас честна: как зовут Кота "на самом деле", с его, котовьей, точки зрения, лично я понятия не имею. Знаю только, что ноябрьским днем, когда он, маленький и дрожащий, пытался найти укрытие у меня под свитером, я окрестила его Самураем ("САМец и МУРлыка" – как я объясняла позже); и знаю еще, что дома эта кличка используется крайне редко, отдавая свои позиции более простому "Сема", возмущенному "Кот" и предельно возмущенному "Ссскотина".
Впрочем, отказать Коту в исконном японском мужестве никак нельзя; однако, истинным самураем Кот становится лишь в особо тяжелые моменты безмятежного котовьего существования.

читать дальше

@темы: бытовые чудеса

Записки на салфетках

главная